загрузка...

У ОЧАГА ХИЩЕНИЙ XXX


Диктатор работал, не покладая рук. В лице новоназначенного полковника Соколова он видел свою правую руку по обновлению России и притом в самом главном, в финансах. Заботы о поднятии земледелия, о широкой организации переселенческого дела и о правильном движении крестьянского вопроса вообще он предполагал возложить на Н. А Павлова, человека широких государственных взглядов, тонкого знатока крестьянского быта и хозяина-практика. «Дворянина» Павлова диктатор знал с ранней юности; они были связаны тесной дружбой, и хотя их жизненные дороги разошлись, но глубокое доверие друг к другу и искренняя приязнь остались. Они были на «ты».
Но Павлов уже несколько месяцев был за границей, не оставив даже своего адреса, так что Иванов был лишен возможности ему писать или телеграфировать. Он наводил справки и узнал, что вскоре после покушения на его жизнь, убедившись в невозможности оставаться в деревне и вести хозяйство, Павлов ликвидировал свои Аткарские имения, захандрил и уехал за границу лечиться. Темные слухи прибавляли сюда роман, подстерегающий незримо каждого русского талантливого человека.
Появление Павлова в Петербурге было такой же неожиданностью, как и его отъезд. Он появился на «диктаторской половине»
520
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
Зимнего дворца и застал генерал-адъютанта Иванова только что возвратившимся из Петергофа. Старые друзья сердечно обнялись.
— Я тебя заждался, Николай.
— Ну вот, на, бери меня, запрягай, куда хочешь, но только я боюсь, что мы с тобой, Миша, никуда не доедем. Ну какой ты диктатор, позволь тебя спросить? Ты шут гороховый, прости меня за откровенность, кстати же, нас никто не слышит. Ты, пожалуйста, не морщись! Работа работой: что прикажешь, то свято исполню, а теперь ты мне ответь: какой ты диктатор? Кого ты расстрелял? Кого разогнал?
— Что за кровожадность! Позволь тебя спросить, кого это и почему я должен расстреливать?
— Нежная душа! Россия представляет оподлевшее и озверевшее царство. Бомбы делают чуть не в каждом доме. Грабят, насилуют, убивают за три копейки. Понятие о собственности, о законе, о безопасности совершенно исчезло. Народ развратился, пропил Бога, растоптал стыд и совесть и обратился в коллективного великого хулигана. Неужели же ты не понимаешь, что повесить, расстрелять в один день шесть тысяч наиболее закоренелых убийц, злодеев или вожаков этой вашей поганой революции, значит, произвести нравственное воздействие, нагнать спасительного страху, вызвать психологический поворот? Ведь ты-то понимаешь, надеюсь, что вся честная, порядочная, работающая Россия тебя за это не осудила бы, а поблагодарила от души? А ты разыгрываешь Манилова! Ты говоришь красивые речи, а с людей снимают шкуры или бьют и калечат их, как скотину... Ты что, вероятно, крови не выносишь, падаешь в обморок?
Иванов улыбался, а Павлов впадал все в больший пафос.
— Ты кончил? — перебил диктатор.
— Нет еще, и ты меня дослушаешь до конца, а потом будешь говорить. Дальше. Государь передал тебе почти всю Свою власть. Ты Его «Верховный» уполномоченный. Что же ты сделал? Закрыл Думу? Ну, еще бы! Это догадались бы и Столыпин, и Горемыкин334.
А ты дал удовлетворение народной правде, народной тоске, народному справедливому презрению к Петербургу? Ты выслал из Петербурга в первый же день 122 тайных советника и 435 действительных статских по тому списку, который у тебя был в руках? Ты предал военно-полевому суду 57 главных воров, ты отдал под обыкновенный суд 787 воров второго разряда? Ты пригласил тотчас же весь новый правительственный персонал? Может быть, это были бы люди менее
Диктатор.
Политическая фантазия
521
знающие, менее опытные, важно то, что это были бы люди новые, чтобы старым этим гнильем и не пахло? Вместо этого ты что делал? Ты оставил Столыпина премьером, ты излагал тоном только что выпущенной институтки свою программу... кому? Шванебахам, Щегло-витовым, Коковцовым, ты от них ждал содействия и работы! Ты вызывал Милюкова и чуть ли не устраивал кадетское министерство. Только Бог да ихняя глупость спасли от такого идиотства!
— Ты кончил? — еще раз, но уже более нетерпеливо перебил диктатор. Но Павлов не слушал.
— Удивляюсь, как ты не вызвал к себе Максимова, графа Ивана Ивановича Толстого335 или Саблера336. Как ты не поинтересовался поговорить о политике с Зурабовым или Алексинским? Затем, для какого черта ты лезешь под бомбы, для чего выезжаешь? Разве ты не знаешь, что за тобой прямо охотятся? Кому нужна твоя смелость? Ты понимаешь, что вот это твое бесстрашие и бравирование есть прямое преступление перед Родиной, потому что, убей они тебя, заменить будет некем!
— Ты кончил наконец?
— Ну, положим, кончил. Надо тебя послушать.
— Так вот, слушай. Крови я не боюсь и в обморок не падаю. Когда нужно, пусть расстреливают или вешают, я в это время буду спокойно курить папиросу. Но дело-то в том, что вешать и расстреливать нет ни смысла, ни нравственного права. Кто их такими сделал, каковы они сейчас? Кто развратил Россию, кто отупил и затем озверил молодежь? Режим. Так какое же право имеет этот же самый режим расстреливать? Ведь правительство вчера еще ползало перед революцией?
— Да ты-то, мой милый, этот старый режим представляешь? Твое правительство и вчерашнее - это одно и то же? Да, впрочем, конечно, одно и то же, потому что ты всех их оставил. Ну тогда, разумеется, и продолжай миндальничать и распускать нюни...
Диктатор вспыхнул.
- Слушай, Николай, ты от меня требуешь крови? Ты хочешь, чтобы я Петербург уставил виселицами или начал всех расстреливать? Идет! Начинаю с завтрашнего дня. И знаешь, кого первого я расстреляю?
- Ну?
- Тебя.
522
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
Павлов изумленно взглянул на диктатора.
— Да, тебя! И ты знаешь, за что! Где ты был эти пять месяцев? Родина истекает кровью, люди твоего закала и твоей цены на счету, а ты дезертировал? Что ты делал за границей? Ты можешь ответить на этот вопрос, когда я предам тебя военно-полевому суду? А ведь к тебе-то, мой милый, требования я предъявлю немножко не те, что к здешним тайным советникам? Говори же.
— Пожалуйста, личную жизнь оставь в покое.
— Личную жизнь? Ну, конечно, теперь личная жизнь! Да мы-то с тобой разве имеем на нее право? Для нас это дезертирство, а за дезертирство face au mur337!
<< | >>
Источник: Шарапов С.Ф. ДИКТАТОР. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ. . 2010

Еще по теме У ОЧАГА ХИЩЕНИЙ XXX:

  1. 1.2.5. Характеристика поражающих факторов ядерного взрыва, их параметров и очага поражения
  2. ГЛАВА XXX ПРЕСТУПЛЕНИЯ В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  3. XXX
  4. XXX.
  5. Глава XXX
  6. Глава XXX Старость
  7. XXX. Германская война
  8. XXX. Об оскорблении словами
  9. XXX. Метида, или Совет
  10. Статья XXX Пояснение используемых терминов
  11. Понятие и основные признаки хищения
  12. Хищение либо вымогательство радиоактивных материалов
  13. § 2. ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ ХИЩЕНИЯ
  14. Хищение и его формы
  15. Присвоение и растрата как формы хищения