загрузка...

X. Трагедия народа Божия


Речь председателя кончилась. Слово было предоставлено юристу профессору Матвееву, одному из влиятельнейших прихожан и бес-платному юрисконсульту прихода. Поднялся скромного вида не старый еще человек в больших синих очках и начал горячо доказывать уместность и необходимость нового закона.
— Основное право всякого организованного общества, — говорил он, — есть право самоопределения. Нельзя заставлять ту или иную группу людей принимать в свою среду то лицо, которое она не захотела бы принять добровольно. При страшном развитии еврейской силы и влияния в России только один приход показал свою жизнеспособность в смысле сопротивления евреям. Только приход ими не захвачен. Евреи, входящие к нам в качестве наших сочленов, ничего не внесут, кроме разложения, раздора и недобросовестности. Неужели после достигнутых успехов мы снова дадим им укрепиться и забрать нас в руки? А теперь опасность больше, так как евреи стремятся проникнуть в самую нашу цитадель.
Оратору возражали, что с принятием христианства, хотя бы и не совсем искренним, а лишь по нужде, еврей выходит из своей национальной организации, прерывает с ней связь и, становясь членом православного общества, мало-помалу в нем растворяется.
— Слыхали мы это! — заговорил пожилой человек с гривой густых черных волос, сидевший вдали от стола. — Но ведь не забывайте, господа, что борьба с евреями идет не религиозная, а племенная. В этом все дело. Еврей-мозаист и еврей-христианин, на мой взгляд, одно и то же. Религия ничего не переменит ни в его взглядах, ни во вкусах, ни в образе действий. Его кровь совсем иная, чем наша, равно, как и его психология. Нашей ли группы член или своей, он будет всегда одним и тем же элементом гибели и разложения для
Через полвека
637
всякой страны, для всякого общества. К чему отуманивать себя заведомо несостоятельными рассуждениями? Пусть евреи живут, как могут и как умеют. Правительство встало на совершенно справедливую и прекрасную точку зрения. Никто не нарушает прав евреев и не домогается их умаления. Но не нарушайте же и наших прав, прав христианского общества, прав хозяев этой земли. Мы не желаем иметь евреев членами нашей церковной общины, мы не верим в искренность их обращения — и аминь! Пусть остаются вне нас и устраиваются, как хотят.
Защитником евреев выступил один молодой еще член совета. Он сказал примерно следующее:
— Станьте же на минуту, господа, и на еврейскую точку зрения. Обратите внимание на то, что делается в Москве, и оцените результаты. Почти во всех приходах идет настоящая война, хотя и совершенно мирная, но тем более беспощадная. Образуются группы, дающие друг другу слово ничего у евреев не покупать и ни в какие деловые отношения с ними не входить. За какие-нибудь пять лет приостановилась чуть не половина еврейских торговых дел. Многие из них были вынуждены продать свои дома и земли, ибо квартиры стоят не занятыми, а на сельские работы никто не идет. Что остается делать евреям? Ведь жить же нужно! Ведь такие стачки, какие теперь устраиваются против них повсюду, хуже, чем средневековые гонения. Если мы не на словах, а на деле христиане, мы должны быть милосердны и терпимы...
Профессор не выдержал и попросил слова:
— Все это жалкие слова, — заявил он. — И сейчас, как пятьдесят и сто лет назад, еврейский вопрос один и тот же. Евреи не желают заниматься производительным и вообще черным трудом, не хотят тянуть общую лямку с христианами. Им нужно господство, нужна торговля, нужен легкий умственный труд, нужен простор для «комбинаций» и гешефтов. Как не заставите вы волка есть траву — так не заставите еврея трудиться наравне с нами.
Вспомните, как еще недавно мы задыхались в их тисках и с какими страшными усилиями освободились. Оглянитесь, какое ужасное наследство остается еще от этой несчастной исторической полосы. Неужели же всего этого недостаточно для нашего вразумления?
Прения затягивались. Я видел, как ораторы кружились вокруг одного пункта, который и в мое время составлял камень преткно-
638
СЕРГЕЙ ФЕДОРОВИЧ ШАРАПОВ
вения при решении еврейского вопроса: с одной стороны — высокие понятия человечности, братства во Христе и пр., с другой — явные, доказанные и вековым опытом проверенные противообщественные, чисто расовые свойства евреев.
Дав высказаться всем, старик священник пожелал вставить и свое мудрое слово.
— Борьба борьбе рознь, друзья мои, — сказал он. — При самой высокой христианской любви ко всем, нельзя осудить человека, который, располагая полной свободой действия, идет, например, к врачу-христианину и дает ему заработок и не желает лечиться у врача-еврея, осуждая последнего сидеть без дела. Я не могу осудить никого из нас, составляющих здешнее или иное церковное общество, за то, что он не захочет допустить в свою среду, — а эта среда — наша семья — чуждого по духу и крови человека только потому, что этот чужеродец заявил под давлением обстоятельств о принятии нашей веры. Мы не можем войти к нему в душу и проверить его искренность, но, к несчастью, мы уже имеем слишком частые примеры разложения дружной и доброй приходской жизни вследствие появления евреев в качестве равноправных членов православной семьи. Избави Бог от угнетения и насилия над кем бы то ни было. Евреи теперь полноправны. Им открыты все роды деятельности. Русский народ не гонит их из земли своей. Он желает лишь, чтобы они изменили, насколько можно, свою природу, а не только свои верования. А изменится эта природа только тогда, когда не будет для них никаких иных способов жизни, кроме такого же труда, какой несет и весь русский народ. Пусть идут на землю, пусть переделываются духовно, и тогда христианство не будет для них одним лишь внешним оружием для удержания их нынешних способов жизни. А не захотят этого, да будет им ведомо отныне и навсегда, что уступок им никаких не будет и вся православная Русь, как один человек, ответит: вы нам не нужны!
Раздались крики: «Да», «да», «не нужны!» Председатель сказал несколько слов, заключая прения. Затем было предложено согласным с думским проектом сидеть, несогласным встать. Последних оказалось из 48 присутствовавших только двое: говоривший после профессора оратор и худой высокий старик с семитским профилем и совершенно белой бородой. Это был аптекарь-еврей, лет тридцать уже как принявший христианство по глубокому убежде-
Через полвека
639
нию и принявший его тогда, когда такой шаг ровно никаких выгод не сулил...
Я заметил у этого почтенного человека платок в руке. Глаза его были влажны. Он плакал.
Вечная, неизменная в своем существе трагедия разыгрывалась и здесь, как и в мое время. Менялись формы, но содержание оставалось. Виноватых не было, зато тем тяжелее было видеть глубокое человеческое горе, незаслуженное лично, но тем более оскорбительное, тем более тяжкое.
Заседание кончилось пением хора, и мы тихо разошлись. В этот вечер решилась и моя судьба. Мне было ассигновано городом пособие в размере 2400 руб. в течение одного года при полной свободе приискать себе род занятий и место жительства. Я решил сделать небольшое путешествие, чтобы посмотреть обновленную Родину и посетить места дорогого мне детства.
<< | >>
Источник: Шарапов С.Ф. ЧЕРЕЗ ПОЛВЕКА. Фантастический политико-социальный романЧасть первая. 2010

Еще по теме X. Трагедия народа Божия:

  1. Любовь — от Бога, искра Божия
  2. Хороший сосед — милость божия.
  3. Христианская версия страдания Этика Божия
  4. 2. Греческая трагедия
  5. НАРОД АВСТРАЛИИ О БОРЬБЕ СОВЕТСКОГО НАРОДА С ФАШИСТСКИМИ ЗАХВАТЧИКАМИ
  6. Ф. РУЗВЕЛЬТ О ВОЗДЕЙСТВИИ БОРЬБЫ СОВЕТСКОГО НАРОДА НА НАРОДЫ ВСЕГО МИРА
  7. Ф. РУЗВЕЛЬТ О ВОЗДЕЙСТВИИ СОПРОТИВЛЕНИЯ СОВЕТСКОГО НАРОДА ФАШИЗМУ НА АМЕРИКАНСКИЙ НАРОД
  8. «Ужасная трагедия
  9. «Висконсинская трагедия
  10. РАЗМЫШЛЕНИЯ О ТРАГЕДИИ
  11. Надин: Трагедию предотвратить не удалось.
  12. III. Пранароды, культурные народы, феллахские народы
  13. § 3.3. Трагедия русско-венетской цивилизации
  14. Ф. РУЗВЕЛЬТ О ПРИМЕРЕ СОВЕТСКОГО НАРОДА ДЛЯ ДРУГИХ НАРОДОВ
  15. - М., 1999. Хартия Ассамблеи народов России «О гражданских правах народов Российской