загрузка...

5.1. На пороге революции в психике человека

Ряд исследований свидетельствует в пользу того положения, что XXI столетие будет “веком Сознания” (П. Рассел). Ведь еще У. Джемс, К. Юнг, А. Маслоу и др. утверждали, что межличностное общение, религиозный опыт, приводящий к состоянию “озарения”, являются показателем психического здоровья и весьма распространены. Способы их достижения — молитвы, медитации и пр., причем речь идет о повсеместном распространении этой техники, включении ее в повседневную жизнь, т.е. о “психотехнологии”. Она будет главной ареной научных исследований в ближайшие десятилетия, необходимых для углубления опыта “озарения”, ускорения самореализации и духовного роста индивида. Конечная цель психотехнологии состоит в возможности эволюционного изменения. Речь идет, замечает П. Рассел, о необходимости “духовного обновления, повсеместного изменения в сознании способом, открытым для нас великими мистиками и проповедниками вековечной философии” [1], а также теми, чья цель - самореализация, самовыражение личности, будь то йог в Гималаях или клерк в лондонском офисе. Именно они “помогают изменить мир на наиболее глубоких началах” [2], так как участвуют в дальнейшем развитии высочайших состояний сознания - существенной части всего эволюционного процесса. Перед нами типическая матрица современного образца модернизированных “космических религий” и ориентальных культов, в которых религиозные откровения причудливо переплетаются с научными концепциями. Для них характерно обожествление внеземных цивилизаций, древних ритуальных методов врачевания, религиозных интерпретаций состояний клинической смерти, утонченная наукоподобная формулировка мистических концепций. Распространение ориентальных культов и религий на Западе ставит, как известно, целый ряд вопросов. Почему современный западный мистицизм обратился к опыту восточных культур? Почему современные мистические учения и направления в западной психологии стремятся вобрать с себя краски ориентального мира? Почему духовные традиции Востока вошли в культуру Запада? Что дает эта интеграция различных культурных традиций? Элементы духовных традиций Востока можно обнаружить в культуре эпохи Просвещения, романтизме, новейшей (начиная с А. Шопенгауэра) западной философии, искусстве модернизма, зарождающейся постиндустриальной цивилизации.

Идеи восточной мудрости популярны для западного индивида именно потому, что почва для них удобрена специфически западными иррационализмом. Согласно последнему человек принадлежит сразу двум мирам - миру монотонной природы и миру вечного духа, -“космического сознания”. В этом нет ничего удивительного с развиваемой точки зрения, ибо человек и его сознание представляют собой результат длительного взаимодействия космобиологической и психосоциальной эволюции. С данной позиции и следует рассматривать природу человека и его психики, а также опыт, накопленный юнгианской, трансперсональной и гуманистической психологиями, медитационными исследованиями сознания, архаическими религиозными системами (шаманизм и др.), эзотерической практикой (буддийской психологией и пр.). Так, нельзя не согласиться с утверждением В.В. Мантатова, который пишет в предисловии к сборнику “Психологические аспекты буддизма” следующее: “Буддийские мыслители дали описание сложной иерархии психических состояний, искали пути овладения психикой человека. Богатый психологический опыт древних буддистов как важнейшая и составная часть буддийской культуры, несомненно, должен стать сегодня объектом научно-экспериментального изучения” [3]. Это тем более необходимо, что глубинные процессы сознания не поддаются правилам аристотелевской логики: они принципиально некомпьютеризуемы и в определенной степени описываются буддийской логикой.

К тому же нужно учитывать и тот немаловажный факт, что фундаментальные представления современной психологии находятся на уровне ньютоновского миропонимания (сейчас уже речь идет о постнеклассическом миропонимании). В соответствии с последним физический мир - это совокупность отдельных материальных тел, которые находятся в абсолютном пространстве и времени. Взаимодействия между телами подчиняются принципу дальнодействия. Аналогично в психологии: “Сознание человека капсулизировано в физическом теле, помещенном в пустом - ньютоновском пространстве” [4]. Так как не существует психологического (семантического) пространства, в котором происходит самораскрытие сознания, то исследование капсулизированного в теле сознания приходится проводить на основе поведения тел в физическом пространстве. Именно с этим связаны бихевиоризм и когнитивная психология с ее компьютерной метафорой. Представление о жесткой соматической капсулизащш сознания не совсем адекватно реальному положению дел. Достаточно вспомнить о гипнозе, где стираются грани личности, о феномене реинкарнацпонных воспоминаний, когда человек как бы вспоминает события из своей прошлой жизни [5].

Концепция соматологической идентификации личности имеет корни в древних мифах. Ее истоки обнаруживаются уже в мифологической антропологии Древнего Египта. Эта идея получила дальнейшее развитие в зрелом христианстве, исходящем из принципа креационнзма; в христианской мифологии возникало учение об абсолютной уникальности телесно капсулизированной личности. Иными словами, личность тождественна с телесностью, психика содержится в материальной капсуле. “Через это представление наивный материализм христианства прочно входит в парадигму западной научной мысли, трансформируясь в наши дни в поиск генотипической обусловленности личности или, в смягченном варианте, - в поиск взаимодействия генотипа и среды” [6].

Такому подходу противостояла эллинская мысль: согласно орфико-пифагорейскому учению, душа является эманацией высшего начала (раннее представление о поле); эта душа включена в общий круговорот жизни и переселяется в разные существа и вещи. Данный круг идей в определенной мере вошел в учение Платона, неоплатонизма, патристику раннего христианства. Такой подход имеет рациональное зерно, так как он показывает неадекватность картезианского дуализма действительному положению вещей (по мнению картезианцев психическое и транспсихическое, внутреннее и внешнее, субъект и объект жестко разделены между собой). Отечественный физиолог В.В.Швырков пишет в связи с этим следующее: “Рефлекторный подход (имеется в виду рефлекторная схема “стимул—реакция”. — Авт.)принципиально не мог привести ни к какому иному решению психофизиологической проблемы, кроме параллелизма или интеракционизма, так как с самого начала опирался на картезианский дуализм души и тела и был как бы специально создан именно для того, чтобы отделить “божественную” душу от “машинообразного” тела” [7]. Нужен целостный подход, чтобы исследовать фундаментальную проблему “дискретности-непрерывности” сознания.

Такой целостный подход присущ, например, “глубинной психологии” К. Юнга, который подчеркивал, что гипотеза о существовании “сверхличного” бессознательного не является плодом исключительно теоретического размышления.

Она навеяна клинической практикой, в ходе которой ему удалось установить, что пациенты в своих сновидениях обнаруживают такие картины и образы, с коими они сами никогда не сталкивались в реальной жизни и кои во многом напоминают мифологические сюжеты, известные исследователям человеческой культуры с древних времен. Причем оказалось, что у разных народов в различных уголках земного шара пациенты, обращаясь к врачам за помощью, описывают сновидения, во многом совпадающие друг с другом. Так, например, в сновидениях негра, не имеющего какого-либо образования, и, следовательно, не знакомого с европейской культурой, обнаружились образы греческой мифологии. Или, скажем, в сновидениях европейца, никогда не общавшегося с идеями восточных мистиков, появляются вдруг замысловатые картины или фигуры, встречающиеся в древнеиндийских и древнекитайских трактатах.

К. Юнг обладал широкими знаниями в области древних западных и восточных культур и поэтому без особого труда обнаруживал параллели между картинами в сновидениях различных пациентов и изобразительными памятниками далекого прошлого. Нечто аналогичное ему удалось открыть не только в сновидениях, но и в фантазиях и галлюцинациях душевнобольных, разнообразные видения которых сопровождались мифологическими мотивами. Таким образом, он сформулировал положение о “заднем плане”, “ночной половине” души, где сконцентрированы образы сверхличного, или, как он позднее называл, “коллективного бессознательного”, обычно не попадающего в поле сознания человека. Можно сказать, что к нам лишь изредко доходят сообщения из “ночной половины” души, ибо “сломаны мосты, соединяющие два мира” [8].

Эти архетипы коллективного бессознательного, чья сокровенная сущность “недоступна опыту, представляют собой “осадок психического функционирования ряда предков, т.е. собранные миллионами повторений и сгущенные в типы органического бытия вообще” [9]. В них сконденсирован весь опыт земной эволюции, который в особых условиях “прорывается” на уровень сознания

индивида. Человеческая психика включает в себя самые разнообразные “архетипы”, но все они, согласно К. Юнгу, имеют архаический характер и являются своего рода кантовскими ноуменами того искомого образа, который может быть воспринят только интуитивным путем и благодаря бессознательной деятельности фантазии поднимается на поверхность в форме различного рода видений и религиозных представлений.

Это положение об “архетипах” дает ключ к пониманию феноменологии мистицизма, входящего в сознание современного человека и подготавливающего революцию в его психике. Сам К. Юнг расценивает сновидения с точки зрения их прогностического функционирования. Они у него выступают в качестве предвосхищения будущего, забегания вперед, внутреннего видения того, чего пока нет в реальности, но что должно со временем воплотиться в действительность. Это своего рода ясновидение, как бы “вещие сны”, наделенные смыслом и носящие финальный характер. В толковании К. Юнга сновидения имеют значение притчи, поучений на будущее, целевого предуказания. В конечном итоге, сновидение оказывается наделенным телепатическими свойствами. Существенно в этом толковании и то, что человек имеет как бы две души — одна отражает нынешнее состояние индивида, другая выражает человеческое прошлое, сложившееся миллионы лет назад.

Необходимо учитывать, что в юнговскую “глубинную психологию” органически входят основные мотивы восточной мудрости, ориентированной в основном на постижение характеристик сознания (коллективного и индивидуального). Тот же буддизм учит самоуглубленному всматриванию человека в его собственный внутренний мир и тем самым способствует постижению им скрытых психических сил. Тибетский лама А. Говинда пишет: “В буддизме центр тяжести лежит в самом индивидууме, в его собственном переживании” [10]. Дзэн-буддизм - это “золотое дно” (К. Юнг) для индивидов, пытающихся познать самих себя. То, что многие европейцы только сейчас открывают в глубинах человеческой психики, давно открыто в древнеиндийских и древнекитайских религиях. Так, буддийское понятие кармы является весьма существенным “для глубинного понимания природы архетипа” (К. Юнг). ; В юнгианской “глубинной психологии” человеческая ? Психика имеет следующую структуру. “Тень” обычно предстает в образах дьявола, демона, сатаны, гетевской фигуры Мефистофеля, ницшеанского “безобразнейшего человека”. В свою очередь, символом “Самости”, олицетворяющим симметрию, порядок и целостность, являются различные изображения магического круга, квадратуры или, например, города, чей образ хорошо известен с давних времен. Наиболее значимым и типичным символом “Самости” служит Мандала — древнеиндийское представление о средоточии всего сущего или средневековое европейское понятие о внутренней упорядоченности (известны геометрические конструкции Мандалы — композиция кругов и квадратов). Самость может функционировать и как образ Христа. Что касается “Анимы” и “Анимуса”, то они выступают соответственно в формах души и духа, Эроса и Логоса. “Персона” - своеобразная ширма, заставляющая самого субъекта и окружающих его людей верить в мнимую индивидуальность, тогда как на самом деле имеет место иллюзия индивидуальности. Ведь “Персона” - вполне определенное отношение между человеком и обществом, своего рода “баррикада”, “маска коллективной психики” [11].

В “глубинной психологии” К. Юнга схвачены вполне реальные моменты функционирования коллективного бессознательного. Речь идет о характерных “масках сознания”, представляемых лицами и реализуемых индивидами в своей деятельности. Юнговский подход к коллективному бессознательному, основанный на методологии “индивидуализации личности”, предвосхищает революцию в человеческой психике, связанную с приходом постиндустриальной цивилизации. Так, американские исследователи X. и М. Аргуэлес обращают внимание на поворотный момент в развитии современного человека, когда совершается переход к жизни по закону Мандалы: -“Жизнь по закону Мандалы — это процесс, посредством которого полюса личных и общественных интересов объединяются, создавая прочный союз. Насколько отдельная личность начинает видеть, постигать и понимать себя как уник000альное отражение и вместилище сил и энергий природного единства - человек сознательный микрокосм, - настолько она и действовать будет как посредник, реализующий излучающиеся энергии и привлекающий других и их энергии к себе. Он становится сознающим центром. Его притягательная сила не создает группу приспешников вокруг него, но медленно внушает это понимание другим и приводит к тому, что помогает всем держаться вместе в качестве сознательных центров, со свойственной каждому неповторимой ролью и универсальным сознанием и способностью к дальнейшему преображению” [12]. Отсюда следует, что человек начинает испытывать пределы своих возможностей (об этом уже шла речь выше), что с необходимостью влечет за собой революцию в психике индивида.

<< | >>
Источник: Поликарпов B.C., Поликарпова В.А.. ФЕНОМЕН ЧЕЛОВЕКА - ВЧЕРА И ЗАВТРА. Ростов-на-Дону,1996. - 576 с.. 1996

Еще по теме 5.1. На пороге революции в психике человека:

  1. Общая характеристика психики животных и ее отличие от психики человека
  2. 1. В чем заключается отличительная особенность разви­тия психики человека от развития психики животных?
  3. Развитие психики и сознания человека.
  4. 1.2. Психика человека.
  5. 2.Какие факторы обеспечивают переход от эволюционных законов развития психики животных к культурно-историче­ским законам развития психики человека, а также законам развития человеческих форм мышления?
  6. 5.4. Схоdстeо и различие психики человека и животных.
  7. Основные особенности психики и поведения человека
  8. 7. Структура психики человека
  9. Физиологические и биоэнергетические механизмы психики человека.
  10. Сущность различий психики животных и человек
  11. Раздел I. Психика и поведение человека.
  12. 41. Механизмы воздействия пропаганды на психику человека
  13. III. Речь как центральное звено психики человека
  14. 1.1. МОДЕЛИ МОЗГА, ПСИХИКИ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЧЕЛОВЕКА С ОКРУЖАЮЩИМ МИРОМ
  15. Теория развития и функционирования психики человека в общественной деятельности
  16. 2.Каково основное значение детства в формировании и раз­витии психики человека?
  17. 2. Каков основной источник формирования и развития выс­ших, психических функций? Что выступает основной причиной психики человека?
  18. 4. Научно-техническая революция: ее сущность, характерные черты и противоречия. Влияние НТР на положение человека в системе общественного производства.
  19. Пороги ощущений. Чувствительность
  20. ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ И ПОРОГИ