загрузка...

3.4. Статус человека в тоталитарной и демократической системах

Для понимания феномена человека на пороге следующего тысячелетия необходимо считаться с опытом, который накоплен в тоталитарной и демократических системах. В связи с этим рассмотрим статус человека в них, выделяя его существенные черты. Индивиды, выросшие в климате демократии, не знают, что такое жить в условиях тоталитарного господства государства. Совсем иная ситуация в тоталитарных системах или экстремистских государственных формациях. Перечисление основных черт таких систем дает В.М. Кайтуков в своей монографии “Эволюция диктата”: “Экстремистские государственные формации представляют собой реализацию крайней гипертрофии всех аспектов, орудий, инструментов подавления. В орбиту подавления попадают практически все слои социума, включая и аппарат проводников диктата, и сопутствующие слои, не говоря уже о традиционном слое подавляемых — производителях. Подавление приобретает черты тотальности и машинообразности, в чем опирается на мощный аппарат бюрократии, полиции, тайных органов подавления, армию, идеологический аппарат. Следующей характерной чертой в формации этого типа является необходимым наличие парагосударственных инфраструктур социума, объединенных идеологической доктриной, как правило, насквозь демагогической и лишенной действительной философской основы” [46]. И наконец, еще одной чертой такого рода экстремистских государственных формаций является их недолговечность (понятно, речь идет о масштабах истории). Это связано с природой человека, которая сохраняет собственную целостность и одновременно подвержена изменениям в силу своей адаптации к культуре [47]. Люди могут, например, адаптироваться к условиям тоталитарной системы, однако это не означает ее соответствия с их природой. Напротив, тоталитарная система противоречит природе человека и поэтому ее существование оказывается недолговечным.

В XX в. эти экстремистские государственные формации получили название тоталитарных систем; к ним в первую очередь относят сталинский и нацистский политические режимы. Следует отметить, что среди социологов и политологов не существует общего мнения относительно определяющих черт “тоталитарных” режимов. Однако все согласны в том, что для них характерны особого рода идеологии - комплексы идей, которые легитимизируют право таких режимов (систем) на существование. Причем сами эти идеологии “тоталитарны”, ибо претендуют на охват всех сфер общественной и частной жизни, на общеобязательность. Они постулируют отбрасывание старых систем ценностей и замены их новой, нацеленной на построение “светлого будущего” или “тысячелетнего рейха”, объявляют тотальное переустройство общества, создание “нового человека” и “нового общества”, в котором интересы и свобода индивида подчинены интересам общества.

Вся система тоталитаризма может функционировать только в атмосфере насилия - в ней непременно применяется террор в отношении человека и социальных групп как средство внутренней политики. Столь же характерна для нее и милитаризация общества, когда человек превращается в винтик огромного военного механизма, обезличиваясь при этом, создание обстановки “военного лагеря” или “осажденной крепости” [48]. Необходимо отметить, что в реально существовавших тоталитарных режимах принципы тоталитаризма не были полностью воплощены в действительность: семья, религия, искусство, наука и культурная традиция в целом не исчезли, не подчинились тотальной системе. Однако в интересующем нас аспекте существенно то, что тоталитарная система использует целый арсенал средств для подавления человека (само собой разумеется, и социальных групп, и общества в целом, ибо они слагаются из индивидов).

Для тоталитарной системы характерна обстановка страха, превосходящего традиционные формы и модификации страха дототалитарной истории человечества. В связи с этим А. Буллок подчеркивает особую значимость страха в политике Сталина: “Не обладая той силой магнетизма, с помощью которой Гитлер завоевывал и удерживал преданность своих последователей, Сталин заложил в фундамент своей власти способность внушать страх. Он считал, что из всего руководства коммунистической партии только он один может довести революцию до конца, так как только он - не интеллигент, не бывший эмигрант, а человек из народа - понимает, какой власти испокон веков подчинялся русский народ, и что нужно, чтобы управлять этим народом и впредь: нужно держать этот народ в страхе и страданиях, ключом к власти над страной (это понимали еще Петр I и Иван Грозный) был страх, в котором неизменно пребывал сам государственный аппарат, сообщавший ощущение этого страха народу. Формы власти могли меняться, страх же по-прежнему оставался самой действенной силой” [49]. Тем не менее не следует идеализировать Гитлера - в нацистской Германии страх тоже использовался для управления страной, он давил и сановников, и рядовых граждан.

Характерный для тоталитарной системы страх - это страх человека потерять свою жизнь и боязнь за судьбу своих близких, причем страх носил массовый характер. Все общество было пронизано страхом, никто не был гарантирован от того, что его не арестуют и не отправят в концлагерь или расстреляют в подвалах органов безопасности или гестапо. Жесткий полицейский контроль над человеком и обществом тормозил развитие самобытного мира личности, заставлял индивида приспосабливаться к существующей реальности политического насилия и совершать поступки, недостойные порядочного человека. Страх в тоталитарной системе носил тотальный характер, подавляя в зародыше даже мысль о возможном сопротивлении. От такого страха человек становился “немым” и позволял творить над собой любой произвол.

Какова же цель тоталитарных систем с их тотальным страхом и насилием? В “Майн кампф” не написано о том, чего же на самом деле желал Гитлер и что должен был совершить национал-социализм, ибо это нацистская библия для масс. Г. Раушнинг пишет: “Я сказал, что лишь теперь понял глубинный смысл его социализма. Это преддверие отделения расы господ от расы скотов. Нынешние массы — предварительная форма той самой породы людей, которую Гитлер назвал выродившейся” [50]. Гитлер стремился создать новую породу типа “богочеловека”, не ведающего страха и повелевающего “скотомассой”. И Сталин пытался “вырастить” нового человека, преданного идеям марксистской квазерилигии, и преуспел в этом - появился “гомосоветикус”. Хотя и не до конца.

И если нацистская Германия потерпела поражение во второй мировой войне (в ФРГ выросло новое поколение, усвоившее ценности западной демократии), то в Советском Союзе в результате коммунистического эксперимента сложился определенный статус человека, деетерминированный спецификой тоталитарной системы. Эта специфика сводится к следующим моментам.

- Во - первых, между индивидом и государством не существовало такого опосредованного звена, как социально - групповые идентификации: “Между тоталитарным государством и одиноким индивидом не занимали сколько - нибудь важных позиций никакие социально - психологические общности, связанные с профессией, занятием, интересами и т.д.” [52].

- Во - вторых, советское (коммунистическое) общество построено не из индивидов, а из коммун. И поэтому носителем личностного начала выступает именно целостный коллектив людей, посредством которого человек осуществляет коммуникацию с государством.

- В - третьих, само советское государство по своей сути являлось криминогенным и правонарушающим фактором общественной жизни, что кардинально “отражалось на сфере прав человека”.[53].

Происходящие структурные преобразования экономики и политической системы в России конца нашего столетия, когда кардинальной задачей является построение правового государства и создание гражданского общества, актуализируют проблему демократии и ее возможности в решении широкого круга политических и правовых проблем взаимоотношения человека и государства.

Однако, прежде чем мы перейдем к рассмотрению интересующей нас проблематики, необходимо уточнить понимание самой демократии и ее места в социальной системе.

Следует учитывать тот момент, что в современной научной литературе имеются различные подходы в интерпретации демократии и ее значимости в развитии общества. Так, освещая природу демократии К. Лефор подчеркивает недостаточность трактовки демократии как строя, при котором власть находится в руках народа. Он пишет : “Современная демократия иммеет другую природу, нежели демократия античная. Ей можно поставить в вину тиранию общественного мнения, неустойчивость правительств и то, что называлось когда - то дворцовыми интригами. Но, по крайней мере, ее не назовешь режимом беззакония. Суверенитет народа осуществляется здесь лишь в рамках, строго ограниченных конституций. Не только размеры страны и количество граждан делают невозможно волеизъявление народа как единого целого, но и из современных представлений о свободе следует, что каждый имеет право высказывать свое мнение, не подвергаясь опасности со стороны какой - нибудь группы, без нажима или угрозы со стороны существующей власти”. [54].

В отличие от тоталитарного режима в современной демократической системе “работает” новая политическая логика, когда деятельность правительства и представительных органов периодически “оспаривается на принципах состязательности”. Очевидный факт состоит в том, что идеалы демократии сейчас в основном те же, что и древнегреческие (IV в. до н. э.), за одним важным исключением: стала “цениться” отдельная личность. Древнегреческие идеалы демократии относятся к прямой, а не представительной демократии.

В данном случае необходимо учитывать значимость гражданского общества во взаимодействии с государством для осуществления прав и свобод индивида. Согласно представлениям современной теоретической мысли, гражданское общество включает в себя:

- добровольно, спонтанно сформировавшиеся первичные самоуправляющиеся общности людей (семья, кооперации, ассоциации, хозяйственные корпорации, общественные организации, профессиональные, творческие, спортивные, этнические, конфессиональные и другие объединения);

- совокупность негосударственных (неполитических) экономических, социальных, духовных, нравственных и других общественных отношений;

- производственную и частную жизнь людей, их обычаи, традиции и нравы;

- сферу самоуправления свободных индивидов и их организаций, огражденную законом от прямого вмешательства в нее со стороны государственной власти и политики.

Можно сказать, что “гражданское общество представляет собой некую негосударственную ассоциацию граждан, объединенных по различным признакам, служащую целям удовлетворения их индивидуальных потребностей и реализации потенциальных возможностей на благо всех и каждого” [55].

Закономерности развития гражданского общества таковы, что сейчас осуществляется предвидение Гегеля о взаимопроникновении этого общества и правового государства как воплощение в действительность этического императива. Во второй половине XX столетия на практике стала осуществляться концепция социальной рыночной экономики, когда происходит соединение принципа рыночной свободы и принципа социальной справедливости. Это означает, что государство вступает в игру экономических сил на рынке, чтобы обеспечить социальную защиту тем, кто не может себе помочь и желает сохранить свое человеческое достоинство.

В плане человека в демократической системе весьма существенна социальная функция государственного регулирования рыночной экономики. Во-первых, осуществляется идея о необходимости заботиться о всех членах общества без исключения. Так как рынок выступает в качестве социального инструмента экономического преуспеяния, то во имя общественной справедливости должны быть выделены средства для так называемых “рыночно слабых” и “рыночно пассивных”, которые не имеют доходов или имеют их недостаточно. Именно в этом заключается суть перераспределения в форме “второго распределения дохода”. Во-вторых, демократические силы вынудили государство гуманизировать производственные отношения, смягчить последствия неограниченной конкуренции, привести в соответствие принципы всемерного развития честной инициативы и социальной ответственности. В-третьих, длительная кампания социал - либералов за справедливость в отношении социально незащищенных слоев населения снизила уровень недовольства и революционный потенциал. Не следует забывать, что социальная функция государственного регулирования экономики имеет своим истоком защиту демократии от революции [56]. Осуществление социальной функции государством в демократической системе дало основание назвать его государством всеобщего благосостояния.

Однако социальная система находится в развитии, и сейчас государство всеобщего благоденствия вошло в фазу перманентного изменения, что вызвано кризисом представительной демократии в западных странах. “Откуда исходят уже существующие и надвигающиеся угрозы демократии как политической форме?” — задает вопрос Дж. Сартори [57]. От правления элиты? Нет, ибо очевидный факт состоит в том, что все демократические правительства (одни в большей, другие в меньшей степени) переживают убыль авторитета и находятся под натиском непомерного числа требований, коих она не может выполнить. Реальная демократия все время находится под давлением, имеет низкую способность к управлению (нестойка в отношении предъявляемых ей требований и слабая способность к принятию и осуществлению решений). Таким образом либерализм фиксирует кризис представительной демократии на Западе.

В действительности же ценности политической демократии продолжают интересовать человека и массы, причем интерес к ней необычайно возрос. “Проблема, которую ставит демократическая общественность Запада, - замечает А.С. Панарин, - состоит в том, чтобы сделать механизмы политической демократии повседневно работающими, влияющими на социальный статус людей. Недовольство общественности вызывает вынужденное политическое бездействие гражданского общества в промежутках между выборами. Общественные проблемы накапливаются значительно быстрее, чем происходит смена партий у власти и истекают полномочия депутатов” [58]. Не менее существенно и то, что система политического представительства не способна адекватно реагировать на эволюцию и многообразие интересов различных (больших и малых) социальных групп. Все это требует изменения политической системы в направлении политической и правовой институциализации прямых починов и временных объединений граждан для решения той или иной интересующей их проблемы.

Вполне закономерно, что в современной теоретической мысли Запада наблюдается сдвиг от теории плюралистической демократии в направлении теории демократии участия. В последней признается необходимость сочетания элементов представительной демократии на национальном уровне с прямым участием граждан в политических процессах на уровне города и сельских общин. Отсюда возвращение к представлению о демократии не только как о родстве, методе, но и цели общественного устройства [59]. С этим и связано то, что теперь в центр функционирования демократической системы (правового государства и гражданского общества) ставится человек с его потребностями и интересами.


<< | >>
Источник: Поликарпов B.C., Поликарпова В.А.. ФЕНОМЕН ЧЕЛОВЕКА - ВЧЕРА И ЗАВТРА. Ростов-на-Дону,1996. - 576 с.. 1996

Еще по теме 3.4. Статус человека в тоталитарной и демократической системах:

  1. 4.3. Принципы правового статуса человека и гражданина
  2. 4.Правовой статус человека и гражданина
  3. § 3. Правовой статус и фактическое положение человека
  4. 4.1. Понятие основ правового статуса человека и гражданина
  5. 28. ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТАТУСА ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА РФ
  6. ОСНОВЫ ПРАВОВОГО СТАТУСА ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА
  7. XXVI. Прометей, или Статус человека
  8. Резкое снижение социального статуса пожилого человека в обществе.
  9. Методика «Синдром выгорания в профессиях системы «человек –человек»
  10. ГЛАВА IVОСНОВЫ ПРАВОВОГО СТАТУСА ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА
  11. 4. Правовой статус гражданина Республики Беларусь. Защита прав и свобод человека и гражданина в Республике Беларусь. Роль ООН в защите прав человека.
  12. 3. ТОТАЛИТАРНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ PЕЖИМ
  13. X.6 Статус международных инструментов в области прав человека Международные инструменты ООН в области прав человека, для
  14. Анализ созданной в рамках Европейской конвенции системы защиты прав и свобод человека был бы неполным без ее сравнительного анализа с другими системами защиты прав человека — универсальной в рамках Организации Объединенных Наций и двумя региональными системами: африканской в рамках Организации Африканского Единства (ОАЕ) и межамериканской в рамках Организации Американских Государств (ОАГ). Интерес к данной проблеме очевиден. Во-первых, государства–участники Европейской конвенции являются т
  15. 10. Тоталитарное разложение души
  16. § 82. Тоталитарные и авторитарные режимы
  17. 58 ОСОБЕННОСТИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ТОТАЛИТАРНЫХ РЕЖИМОВ ПОСЛЕ 2 МИРОВОЙ ВОЙНЫ.
  18. ОСОБЕННОСТИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ТОТАЛИТАРНЫХ РЕЖИМОВ ПОСЛЕ 2 МИРОВОЙ ВОЙНЫ.
  19. 36 ОСОБЕННОСТИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ТОТАЛИТАРНЫХ РЕЖИМОВ ПОСЛЕ 2 МИРОВОЙ ВОЙНЫ.
  20. ОСОБЕННОСТИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ТОТАЛИТАРНЫХ РЕЖИМОВ ПОСЛЕ 2 МИРОВОЙ ВОЙНЫ.