загрузка...

"УВИДЕТЬ БАРСКИЙ ДОМ НЕЛЬЗЯ..."(Павловка и ее владельцы)

"Прочтите "Павловку", - писала Марина Цветаева в 1923 году о воспоминаниях князя Сергея Волконского, - какая сплошная любовь! Какая внимательная память на имена, лица, слова, приметы".
Последний владелец Павловки был первым и, кажется, единственным ее летописцем: ".в нашем Борисоглебском уезде Тамбовской губернии не было больших поместий: Павловка одна только была
настоящим большим имением. Когда-то Павел I подарил графу Кушелеву-Безбородко чуть не три четверти уезда; все это распалось, разошлось по разным рукам... Из всех кусков и кусочков кушелевского наследия Павловка единственно большой - двенадцать тысяч десятин".
И в самом деле, Павел I, едва вступив на престол, пожаловал "в воздаяние усердия к НАМ и ревности к службе НАШЕЙ" гатчинскому полковнику Григорию Григорьевичу Кушелеву (1754-1833) " в вечное и потомственное владение" 2000 душ из дворцовых селений Тамбовской губернии борисоглебской округи (Малые Алабухи, Малая Грибановка) "со всеми принадлежащими по дачам землями, лесами, рыбными ловлями и пр. " Очередным указом (1797 года) к земельным пожалованиям были "присовокуплены" 11 720 десятин Теллерманского леса. Спустя два года, Г. Г. Кушелеву, ставшему к тому времени адмиралом и получившему графский титул, "по недостатку земли у шестисот четырнадцати душ крестьян деревень его Тамбовской губернии в Борисоглебском уезде" было пожаловано 10 тысяч "казенных степей, прикосновенных к его дачам". На этих землях и были устроены новые деревни, в том числе Павловское и Павлодар, названные в честь императора-благодетеля.
Впрочем, у вице-президента Адмиралтейств-Коллегии, особы приближенной к императору, кажется, не было возможности посетить тамбовские деревни - помимо служебных дел, он занимался устройством купленных в Псковской губернии имений (Краснопольцы и Хворостьево), наконец, осенью 1799 года вдовец Г. Кушелев женился на 16-летней красавице графине Любови Ильиничне Безбородко. Павел I, содействовавший свадьбе своего любимца, стал крестным отцом их первого сына Александра (1800-1855).
После вступления на престол Александра I граф вынужден был оставить службу и удалился в Краснопольцы, которые стали местом его постоянного пребывания. Оказавшись "на покое", адмирал энергично занялся устройством своих имений. "Глубокий эконом" побывал в тамбовских деревнях - в Павловском был разбит парк, выкопаны пруды, заведен конский завод, на который в 1820 году приезжал для отбора лошадей его второй сын - прапорщик гвардейской конной артиллерии Григорий Кушелев (1802-1855).
В 20-е годы престарелый адмирал дважды отваживался на поездки в тамбовские деревни. " Я на первой недели говел, - сообщал граф в письме (март 1822 года) из Павловского младшему сыну, - по неурожаю хлеба ничего не продано, и кормлю крестьян, а еровое к посеву прикупить надобно". Тогда же на средства графа началось строительство каменной Петропаловской церкви (освящена в 1824 году). "У нас теперь в оранжереях персики и абрикосы зацветают, - не без удовольствия писал в феврале 1826 года. Григорий Григорьевич старшему сыну, - а в теплицах огурцы взошли, и уже зеленый салат давно едим".
В письмах из "тамбовской отчины" (1825-1826) он обстоятельно сообщал сыновьям об "Улучшении имений" (строительство гостевого дома и овчарен в Павлодаре, посадке табака, покупка производителей для конского завода и т. п.
После смерти адмирала владельцем Павловского стал граф Александр Кушелев-Безбородко, который в конце 30-х годов во время объезда своих имений, расположенных в девяти губерниях, побывал в Павловском. Изделия павловской экономии - шерсть улучшенных пород овец, пух ангорских коз, сукна и ткани крестьянские - экспонировались на губернской выставке, приуроченной к приезду в Тамбов (июль 1837 года) цесаревича Александра Николаевича. Впрочем, граф А. Кушелев-Безбородко - в отличие от отца - не обременял себя хозяйственными делами; управлением его многочисленными экономиями занималась Главная Контора. Видный николаевский сановник - сенатор, государственный контролер (с 1850 года) - часто бывал за границей. Его дом на Гагаринской набережной в Петербурге и загородный Полюстровский дворец были открыты для друзей и знакомых (М. Глинка, К. Брюлов, Н. Кукольник и др.).
Еще меньше вникал в управление имениями граф Григорий Александрович Кушелев-Безбородко (1832-1870). Разделив с братом Николаем наследства отца и бездетного дяди, камер-юнкер граф Г. А. Кушелев-Безбородко отправился за границу. Маршрут - привычный для русских аристократов - Италия, Франция. Как, впрочем, и баснословные траты денег. " Будучи в Риме, обосновался в гостинице "Минерва", - рассказывал
А. Дюма, хорошо знавший графа, - примерно также и в Париже в гостинице "Трех императоров", т. е. держал дом всегда открытым, ночью в салоне жгли свечи и в сутки тратили что-то две или три тысячи франков". В России на деньги графа издавались "Памятники старинной русской литературы", журнал "Русское слово", "Шахматный листок", стихотворения А. Майкова, повести Я. Полонского и т.д. В
литературной среде он слыл "чудаком". Считается - возможно, не без оснований, - что некоторыми своими чертами граф послужил прототипом князя Мышкина в романе Ф. М. Достоевского "Идиот".
Между тем, непомерная расточительность привела к огромным долгам и, как следствие, к продаже некоторых имений.
В 1861 году наступил черед тамбовских деревень. "Продал я жене надворного советника Елисавете Григорьевне Волконской имение мое, - сообщал в феврале 1862 года граф Г. Кушелев-Безбородко своему доверенному лицу, - состоящее Тамбовской губернии Борисоглебского уезда, из сел Павловского и Малых Алабух и деревень Григорьевки, Александровки, Никольской и Таловой, со всеми постройками и наличностью, какие окажутся в оном имении, конными и овечьими заводами".
Княгиня Е. Г. Волконская (1838-1897), внучка графа
А. Х. Бенкендорфа и светлейшего князя П. М. Волконского, детские и отроческие годы провела в Италии. В 1859 году, в Женеве, она вышла замуж за князя М. С. Волконского (1832-1909), сына декабриста князя С. Г. Волконского. Рождение детей - Сергея (1860), Петра (1861) - побудило Волконских, живших в Петербурге, хлопотать о покупке имения. После заключения сделки князь М. С. Волконский вместе с отцом отправились в Павловское, где в ту пору было 125 дворов, в которых проживало 326 душ мужского и 421 душ женского пола.
Появление Волконских в уездном Борсоглебске не осталось незамеченным городскими обывателями. " Один мой хороший приятель, местный аптекарь Роберт Карлович Вейс, ревельский уроженец, закинутый в Тамбовскую губернию, рассказывал
мне, - вспоминал внук декабриста князь С.
Волконский, - что однажды, проходя мимо постоялого двора на Соборной площади, он увидел сидящего на лавочке старца с белой бородой. В крылатке и широкополой шляпе сидел он, сложив руки на крючковатой палке. Мой знакомый, в то время совсем молодой человек, до такой степени был поражен зрелищем его, что, проходя мимо, невольно замедлил шаг и низко поклонился. Уже после ему сказали, что это декабрист Волконский".
В шестидесятые годы Волконские редко бывали в Павловке (так называли усадьбу новые владельцы). Семья увеличива-
лась - в 1863 году родилась Мария, через год - Григорий, вслед за ним - Александр (1865). После рождения Владимира (1868) княгиня приехала в имение со старшими детьми. "Местность, как степная, уныла, - вспоминал князь С. Волкон
ский, - но вокруг дома старый парк в двести пятьдесят десятин. все было в запустении; только большие старые деревья радовали глаз, но всюду крапива, лопух, хворост. не было ни одного хвойного дерева; первые две елки приехали с нами в корзинах на крыше кареты. они были не простые - бальзамические, и мать моя тут же их посадила во дворе направо и налево от въезда". Впрочем, продолжает старший сын, "как было трудно моей матери начинать! В посадках паслись телята, маленькие елки скашивались косой. нелегко ей было. Какое-то стихийное надвижение людского непонимания и даже издевательства сметало дело рук ее. Она не унывала; но только когда люди увидели результаты, тогда начали понимать ценность того, чем результаты достигаются".
Вскоре добираться до имения стало проще - 25 июля 1871 года открылось движение по Грязе-Царицынской железной дороге. Концессию на ее строительство борисоглебское земство получило благодаря хлопотам камергера князя М. С. Волконского. Ближайшая к усадьбе станция получила название "Волконская" (ныне - "Народная").
В 70-80-е годы Волконские приезжали из Петербурга в Павловку едва ли не каждое лето - дети занимались с учителями, охотились, набирались сил и здоровья. Княгиня Е. Г. Волконская, жена товарища министра народного просвещения, устроила в усадьбе школу для крестьянских детей. Ее старший сын - князь С. Волконский, окончив Петербургский университет (1884), в качестве члена училищного совета инспектировал сельские школы Борисоглебского уезда, избирался уездным предводителем дворянства (1889-1890). Летом 1895 года князь С. Волконский, находясь в деревне, написал курс лекций по истории и русской литературе, которые прочел в бостонском Лоуэльском университете (1896).
Усадьба стала местом творческого уединения и для Елизаветы Григорьевны. Княгиня, одна из наиболее известных русских католиков, писала книги по истории церкви. "Только там никто ей не мешал, никто ее не отрывал, - рассказывал князь Сергей Волконский, - только в Павловке имела она возможность разнообразить свой труд таким отдыхом, который был ей наиболее по сердцу: от "святителей" своих (так мы называли ее работу) она с садовыми ножницами и пилой шла к своим
деревьям и кустам. И елки, и каштаны, и дубки, и белая акация, и бересклет были наперсниками ее дум; и часто, возвращаясь домой с охапками цветов, с пригоршнями семян, с карманами, набитыми желудями или червьими гнездами, которые сжигались на кухне, она приносила с собой новую мысль, проект новой главы или какую-нибудь блестящую полемическую искру".
В 1896-м Елизавета Григорьевна вновь приехала в имение. "Хорошо помню, когда она поставила последнюю точ
ку, - рассказывал князь Сергей. - Мы сидели в Павловской библиотеке. Перед ней лежала рукопись. Вдруг рука отделилась от бумаги, она сказала: "Кончено". Большой вздох облегчения вырвался из груди. Было 14 сентября, день воздвижения Креста, 1896 года. Ровно через пять месяцев, в Петербурге, она скончалась".
Посадки в усадьбе не останавливались - "за последние тридцать лет мы перекинули лесонасаждения уже за пределы парка, - вспоминал Сергей Михайлович, - в голой степи пошли рощи - и лиственные, и хвойные; переход от степи к парку стал постепенным".
В начале века князь С. Волконский, бывший директор Императорских театров (1899-1901) жил за границей - главным образом в Риме - с престарелым отцом. Заядлый театрал занялся разработкой вопросов актерской техники, сценического пространства, читал лекции, печатался в зарубежных и русских изданиях ("Аполлон", "Ежегодник Императорских театров" и др.). Некоторые статьи он писал в Павловке - в 1911-м литературно-философские эссе, составившие впоследствии книгу "Разговоры" (СПб., 1912).
Творчество продолжалось и в минуты отдыха, в парке - в воспоминаниях мелькают любимые места князя - "Степкина вершина", "Кавказ". Самый отдаленный угол парка - "Чумакова вершина" - это самая вершина одного из наших оврагов. Овраг в вершине рогатится надвое, со всех сторон мыса. Склоны их я обсадил елями, а на главном мысу, разделяющем два главных оврага, я посадил большой сибирский кедр. Он могуч, он виден издалека, его зелень бархатна, он царствует посреди елок. Туда люблю я ходить, когда разум мой предвидит, а душа предпочитает не знать".
Во флигеле дома князь С. Волконский устроил Музей декабристов - "кроме картин, портретов и проч. были там многие вещи, декабристам принадлежавшие. Так, была у меня ложка, которой ел С. Г. Волконский, его чубук, его палка, часы, подсвечник, стол, кресло, ноты, принадлежавшие Марии Николаевне".
С начала мировой войны князь проживал "почти исключительно" в усадьбе, периодически наезжая в уездный Борисоглебск, где в доме, ему принадлежавшим, организовал лазарет для раненых. В Павловке он узнал о февральской революции.
Поздней осенью 1917 года - после экспроприации име
ния - перебрался в Борисоглебск. Здесь, в апреле 1918 года, в библиотеке Народного дома устроил "Выставку декабристов".
В начале мая внук декабриста, опасаясь ареста со стороны преемников "первых борцов за свободу", покинул уездный город. Не довелось ему побывать и в усадьбе, разгромленной в годы гражданской войны.
Впрочем, " Павловки" он не забывал, посвятив любимой усадьбе страницы своих мемуаров, которые князь писал в Москве. Переписывала воспоминания Марина Цветаева. Она же - в январе 1923 года, в Праге - заметила: "У Волконского от Павловки осталась душа без тела (суть), у погромщиков - тело без души (труп). И, если кого-нибудь жалеть, то, конечно, не князя!"
<< | >>
Источник: В. П. Кудинов. Культура русской провинции. Новые исследования: Материалы научно-практической конференции Отв. ред. В. П. Кудинов , Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та,2002. 120 с.. 2002

Еще по теме "УВИДЕТЬ БАРСКИЙ ДОМ НЕЛЬЗЯ..."(Павловка и ее владельцы):

  1. ВЫ МОЖЕТЕ ДОСТИЧЬ ТОЛЬКО ТОГО, ЧТО В СОСТОЯНИИ УВИДЕТЬ
  2. Обязанности владельца.
  3. § 4. Защита прав владельца, не являющегося собственником
  4. Правовой статус владельца склада.
  5. 3.3. Дом как locus пространства повседневности.
  6. Права владельца авторских прав
  7. Императорский Екатерининский Богадельный дом
  8. Пассивы и собственный капитал владельцев: правая сторона
  9. Увидеть это можно, хотя бы на примере традиционного для нашей правовой системы принципа независимости суда и подчинения его только
  10. Урок 29. Земля - наш дом
  11. 4. Основания освобождения владельца источника повышенной опасности от ответственности за причинение вреда
  12. VI. Приходский дом и учреждения
  13. Язык — дом бытия ,а , ., , , 1
  14. Урок 24. Надо и нельзя
  15. Правовое регулирование взаимоотношений владельца склада и лица, помещающего товар на хранение.